*Primordial-Alliance*®

Александр Волынский: Этнос как субъект политической теории

24.09.201024.11.2019 Олег Гуцуляк

Человеческий язык , кроме своих обычных коммуникативных функций , служит нам для построения уникальных миров. Проблема в том, что между осмыслением и общением нет тождества. Монолог не равен диалогу. Задача усложняется многократно если языки разные . Со времени вавилонского столпотворения языковые различия принято считать проклятьем. Но видимо идея огромной башни, воздвигаемой людьми с целью захвата Небес, была слишком сатанинской .

Модерн это титаническая попытка свергнуть Бога. Она началась с овладения порохом, печатным станком и океаном. Разум возомнил себя единственной силой. Рациональность стала синонимом блага. Эффективность заменила красоту. Единообразие казарм, школ, фабрик, контор, академий стало самоцелью модерна.

В этом движении к унификации не стоит искать волю темных сил в лице «вольных каменщиков», «сионских мудрецов» и прочих конспираторов. Все совершалось открыто и громко.

После наполеоновских войн и промышленной революции, закрепившей победу Нового времени над Средневековьем, политику эпохи осмысливали и определяли три основные политические теории : либерализм, социализм и национализм. Сами эти теории делились на множество течений и приложений вроде консерватизма, утилитаризма, марксизма, самых разных анархизмов, империализма и освободительных движений. Но принципиальным отличием каждой теории был ее субъект.
Либерализм короновал личность , активную единицу экономических и юридических отношений. В этом смысле либерализм всегда индивидуализм. Даже если индивидуумы играют в одну игру , они играют каждый за себя . Война всех против всех это исходный пункт всей либеральной доктрины. Дальше следует система всяких статистических и рациональных регуляторов вроде цен , стандартов , выборов , парламентов , для уравновешивания волчьих повадок «свободных граждан».

Социализм , реагируя на недостатки либерализма , противопоставил личности общественную группу или класс , как субъект исторического процесса. Индивидуальную волю заменило классовое сознание , которое есть результат материальных и других рациональных интересов.

Национализм не только попытался синтезировать субъекты либерализма и социализма , личности и классы , в идеальном конструкте нации. Национализм пытался преодолеть этим синтезом фундаментальный разрыв модерна с природой. Но дух времени требовал единообразия и эффективности и в эпоху империй , восстания масс , господства тяжелой промышленности и тяжелых бомбардировщиков национализм привел Модерн к высшей стадии рациональной эффективности – концлагерям и Хиросиме.

Атомная бомба , электронные средства связи и космические полеты ознаменовали наступление после-новой эпохи. Парадигму начала атомно-космической эры назвали Постмодерном. По наследству от Модерна нам достались старые знакомые : либерализм , социализм и национализм , но только в виде калейдоскопической мозаики. Глобализация низвела личности , классы и даже национальные государства до уровня марионеток в хаотичных экономических , социальных и политических играх.

Пока Мир-система формирует новую инфраструктуру , пока кризисы еще управляемы , политики могут учить старые догмы завернутые в фантики «конца истории» , «войны цивилизаций» , «многополярного мира». Но стихийно человечество возвращается к проверенным традициям , обнажаемой суше долго скрытой потопом Модерна .

Кто носит традицию , кто есть вечный субъект традиции. Это язык. Язык в значении народ. Летописец называет языками чудь , мерю , полян , кривичей , новгородскую словень. На греческий названия этих племен переводится как этнос. Самое простое определение этноса – система для социализации новых поколений с целью адаптации к среде обитания.

Модерн , разрушая привычную среду обитания , разрушал традиционное общество. Вместо традиций он предлагал всякие рациональные модели вроде свободы , равенства и братства , которые никак не хотели сосуществовать с модерном , вырождаясь в тоталитаризм , олигархию , войну. Это не значит , что традиционные этносы были «золотым веком» , но их проблемы были в основном внешними : неурожай , эпидемия , набеги соседей .

Психологически эти тяготы переносились гораздо легче , чем кошмары мировых войн и экономических кризисов.

Возможно ли вернуть этносу статус субъекта политической теории и что это будет за теория ?

Прежде всего выясним альтернативные варианты. Главный конкурент традиции это религиозный фундаментализм. Не религия вообще , а именно фундаментализм. Христианский и исламский фундаментализмы это носители глобализма в самых крайних формах. Все кто требует поставить шариат выше адата , кто ставит интересы уммы выше интересов рода , интересы церкви выше интересов мира есть враги этноса.

Еще один извечный конкурент этноса – государство. Государство модерна всегда стремилось узурпировать у этноса право социализации новых граждан. В моноэтническом государстве это не большая беда , но в полиэтнических , коих большинство , это источник трений и даже гражданских войн.

Третьим , и самым опасным противником этноса стала космополитическая массовая культура. Если государство хотябы пытается подменить собой этнос , то глобальная олигархия транс-национальных корпораций через мировые сети унифицирует и примитивизирует народы. Опасность этой примитивизации не в форме , а в содержании.

Чем так хорош этнос и чем так ужасен монстр космополитизма?

Прежде всего в психологической укорененности деления мира на «своих» и «чужих». Этот древний атавизм опасно пестовать и будировать при каждом удобном и не очень удобном случае , но отрицать его или загонять в глубины подсознания , значит разрушать личность. Оторванность от корней воспроизводит комплексы , поразившие сегодня многие мегаполисы.

Символом космополитизма для многих патриотов своего этноса являются евреи и США . И это при том , что более этноцентричного этноса чем евреи и более свободного для этносов чем Америка государства – нет. Этот парадокс заставляет думать , что евреи и Вашингтон составили «сионский заговор» против остальных народов Земли . На самом деле в этом «заговоре» замешены все , кто исповедует индивидуализм , прикрываясь красивыми лозунгами о Свободе. Все кому наплевать на историю , на традиции , на базовые коллективистские ценности . Все для кого личный успех стал единственной целью и смыслом.

Признавая этнос субъектом , мы строим новую политическую модель , новую ситему координат и преоритетов. Теперь личность , класс , государство должны быть поставлены в зависимость к интересам этноса. А главный интерес этноса это вовсе не набить морду соседу или захапать чужие ресурсы. Повторюсь : этнос социализирует новые поколения с целью приспособить их к среде обитания.

Разумеется , в условия постиндустриального общества социализация носит в основном культурный характер. Техническую сторону адаптации к среде взяло на себя государство с его инфраструктурой и бюрократией. Но инфраструктура не способна заменить традицию , а ценности бюрократического класса часто противоположны интересам этноса как целого. Только этнос может противостоять тотальной коррупции государственных структур.

Этнос стоит и на страже всех идентичностей : гендерной , религиозной , социальной . Только этнос способен воспринимать семью не как средство , а как цель. Только этнос представляет собой общечеловеческую форму социального бытия , большинство жителей Земли четко определяют себя в Этносфере.

Поскольку Глобализация стирает государственные границы , самоопределние этносов должно осуществлятся в рамках автономий , федераций , конфедераций , союзов и содружеств. Причем способы управления этими образованиями складываются на основе политических традиций и местного менталитета. Главный этический критерий не свобода , равенство и братство , рационализм или эффективность , а гуманизм .

Если принять Евразийство за наиболее адекватную модель , в которой субъектами будут не Россия , Казахстан , Белоруссия , а смоляне , казаки , москвичи , поморы , казахи , ашкеназы , вайнахи и так далее , то за успех этой политической теории
можно не сомневаться. Разумеется сила этноса будет определяться не тем скольких соседей он ограбил и унизил , а тем сколь щедрым и великодушным он стал.