Андрей Игнатьев: Анти-Дугин или мифы геополитики и реальность

В условиях отсутствия полноценной идеологии в среде российской национал-патриотической общественности получают хождение самые нелепые концепции, будто бы призванные стать основой того, что они называют «возрождением России». Одни призывают восстановить язычество, видя спасение русского народа в возвращении культов Перуна и Велеса, другие — вернуть «царя-батюшку» и заставить всех строем ходить в церковь, а третьи носятся и с вовсе шизофреническими идеями «мертвой воды». К этому же ряду следует отнести и геополитику А.Г. Дугина, превозносимую им как «наука всех наук», использование которой на практике позволит решить проблемы России и всего мира, и которую он предлагает преподавать не только в вузах, но и в обычных школах (1). Геополитику стали вовсю пропагандировать и некоторые деятели, называющие себя коммунистами, например, Г.А. Зюганов (2). Целью данной статьи является показать несостоятельность данных претензий.

Дугин как извратитель евразийства

Сам А.Г. Дугин и его последователи полагают, что геополитика помогла развить концепции евразийцев 1920–1930–х годов и создать целостное евразийское мировоззрение. А на самом деле Дугин извратил евразийство и превратил его в эклетическую смесь, добавив в него, помимо геополитики, элементы европейского традиционализма и расизма. Начнем с того, что он неправильно употребляет термин «Евразия».

Ведь для Трубецкого, Савицкого, Льва Гумилева и других подлинных евразийцев Евразия это не совокупность Европы и Азии, а место, где эти части света сходятся, то есть территория Российской империи или СССР. Граница Европы и Евразии-России определяется изотермой нулевой температуры января, а от собственно Азии Евразия отделена горными хребтами и пустынями. И евразийская цивилизация находится в одном ряду с другими: китайско-конфуцианской, индуистской, исламской и романо-германским миром (Западом), который помимо Европы включает и ее заокеанские продолжения: США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию и ЮАР. Евразия — это не какой-то мифический центр, «хартланд», доминирующий в мире (а теория геополитика Макиндера состоит именно в этом), а один из центров. Как говорил Л.Н. Гумилев: «Европа — центр мира, но и Палестина — центр мира. Иберия и Китай — то же самое, и т. д. Центров много, и число их можно подсчитать по сходству ландшафтов» (3). Дугин же большей частью использует термин «Евразия» именно в значении совокупности Европы и Азии, как это и принято в школьных учебниках по географии. А в итоге Россия оказывается в одной упряжке с извечно враждебной ей (согласно учению евразийцев) континентальной Европой, а роль Европы как врага у Дугина занимают Англия и США. Это является следствием того, что он искусственно примешивает к евразийству геополитику и принимает так называемый «первый закон геополитики» — идею о вечной борьбе между континентальной и морской цивилизациями (теллурократии и талассократии).

Извечной борьбы Суши и Моря не было!

Характерными чертами континентальных держав являются плановая или частично плановая экономика, коллективизм в сфере общественных отношений, иерархическое государственное устройство, традиционализм и консервативность. А характерными чертами морских — рыночная экономика, индивидуализм, демократия, прогрессизм и модернизм (4). При этом адепты геополитики называют обычно только три примера «противоборства Суши и Моря» за всю историю человечества: борьба между Спартой и Афинами за гегемонию в Греции, Пунические войны между Римом и Карфагеном и «холодная война» между СССР и США в 1945-1985 гг. Но Дугин при этом идет значительно дальше основателей геополитики (Мэхэна, Макиндера, Хаусхофера). Он доводит геополитические концепции до абсурда, придавая им духовно-мистический характер и приписывая воздействие на все и вся. Сам он не только это отмечает, но и считает достоинством своей теории. Хотя географический детерминизм — это прошлое науки, он соответствовал уровню XVIII-XIX веков, временам Монтескье и Гердера, которые его и пропагандировали, но не уровню начала XXI века. А Дугин как будто бы об этом не знает. Географическому расположению государства он отдает приоритет не только над экономикой и политикой, но и над религией, духовностью и национальными традициями.

А сейчас посмотрим, насколько «первый закон геополитики» вообще применим к историческим реалиям. Начнем с России. Конечно, наша страна в XVI, скажем, веке, не была демократическим государством с рыночной экономикой, ну а были такими государствами морские Англия и Франция? Конечно же, нет. Русские люди никогда не были какими-то спартанцами или древними римлянами эпохи Катона Старшего, как можно воображать, начитавшись дугинских трудов по геополитике. В России никогда не было такого религиозного фанатизма, инквизиции, рыцарских орденов и множества сект, явлений, которые процветали в средневековой Европе, что опровергает тезис об особой «идеократичности», «консервативности» или «мессианстве» русских, а эти черты должны бы были им присущи как «континентальному» народу. Русский человек, напротив, всегда нигилистически относился к любой искусственной, навязанной сверху идеологии, что он и показал, отказавшись с легкостью от православия в 1917 году.

В России до революции было такое сословие купцов и такие ярмарки, одно упоминание о которых опровергает все эти дугинские сказки о том, что это дескать у атлантистов — «Торговый Строй», а у нас одни емели-бессеребренники. В конце XIX — начале XX вв. капитализм в нашей стране развивался очень быстро. По объему промышленной продукции Россия занимала пятое место в мире, а по уровню концентрации рабочей силы на промышленных предприятиях — первое. По степени монополизации наша страна не отставала от стран Западной Европы и США. Интересующимся советую почитать труд В.И. Ленина «Развитие капитализма в России». И никакими такими уж особенностями российский капитализм не отличался от капитализма в тогдашних Англии и США, если не считать сохранения архаичного законодательства, мешавшего росту промышленности, и несколько большей роли государства. А роль пуритан как главных носителей капиталистического духа играли столь любимые А.Г. Дугиным старообрядцы.

После падения социалистического строя в нашу жизнь вошел и стал господствовать самый дикий капитализм. В проклинаемых в «Основах геополитики» Англии и Америке демонстрации под красными флагами собирают во много раз больше молодых людей, нежели чем в России — так где же ты, евразийская суть русского человека, столь не приемлющая буржуазного духа?

Да и Америка вовсе не такая «морская», как пишет А.Д. Ведь именно продвижение на Дикий Запад (внутриконтинентальную массу Суши) и его освоение оказали намного большое влияние на складывание национального характера американцев и американскую государственность, нежели плавание по морям и океанам. Именно с Дикого Запада берут свое начало такие качества типичного американца, как индивидуализм, мессианизм и страсть к перемене места жительства, именно Запад в XIX веке был оплотом и источником демократических традиций. Любимый герой американской массовой культуры — это пионер и ковбой, но никак не моряк. Как могучая морская держава США начинают проявлять себя лишь в XX веке после испано-американской войны 1898 года, и при этом флот выступает лишь военно-политическим инструментом, благодаря которому Америка может «дотянуться» до других стран и их колониальных владений. И если говорить о США как о морской державе (талассократии), то только имея в виду их мощные ВМС, и ничто более.

Таким образом, любой, кто хорошо знает историю, может легко опровергнуть все эти дугинские байки насчет «извечной войны Суши и Моря». Например, Испания и Португалия были в XVI–XVIII веках были классическими морскими колониальными державами, но в то же время в них господствовали феодально-традиционалистские режимы, которые, в соответствии с учением Дугина, более соответствуют евразийскому континентальному типу цивилизации. Испания вместе с Португалией воевала с Османской империей, которая была морской державой с традиционалистким мусульманским режимом. Такие их сражения, как битва при Лепанто в 1571 году, имели огромное значение для судеб Европы. Еще Испания воевала с Англией, которая бы выступает ярким примером морской страны, где к тому же нарождаются и быстро развиваются буржуазные отношения. Войны Англии и Испании еще можно назвать «борьбой Суши и Моря». Но в то же время можно вспомнить англо-голландские войны XVII века, где морские и буржуазные Англия и Голландия боролись между собой за гегемонию. Сухопутная Польша, должная быть государством с жестким режимом, была в средние века и новое время «шляхетской демократией», где даже король избирался. А атлантистская Франция была, напротив, страной с жестким абсолютистским режимом.

А.Г. Дугин пишет, что «борьба Англии с континентальными державами — Австро-Венгерской империей, Германией и Россией — была геополитическим содержанием XVIII–XIX веков»5. Но эти «континентальные державы» между собой в союзе с Англией воевали не меньше, чем каждая из них с Англией по отдельности. Так, в войне за испанское наследство (1701–1714 гг.) Франция и Испания выступили против Англии, Голландии, Пруссии и Австрии. А войне за австрийское наследство (1740–1748 гг.) мы можем наблюдать совсем другой расклад сил: Франция, Пруссия, Бавария, Саксония, Испания и Пьемонт против Австрии, поддержанной Англией, Голландией и Россией. Далее, в период Семилетней войны Австрия, Франция, Россия, Испания, Саксония и Швеция воевали против Пруссии, Великобритании и Португалии. Во время наполеоновских войн все европейские державы объединялись против Франции. А во время Крымской войны (1853–1856 гг.) все объединились против России, и если Турция, Англия, Франция и Пьемонт непосредственно с нами воевали, то Австро-Венгрия, Пруссия и Швеция оказывали на Россию дипломатическое давление. Может, необычайно проницательный господин Дугин и видит в этом калейдоскопе без конца сменяющих друг друга союзов и коалиций, воевавших между собой, какие-либо закономерности «борьбы Суши и Моря», но профессиональные историки их не видят.

Япония до 1945 года, которую Дугин почему-то относит к континентальному типу цивилизации, была тоже морской державой, в которой под оболочкой феодальных самурайских традиций скрывался капиталистический режим с господством крупных концернов (дзайбацу), чем и можно объяснить легкость трансформации этой страны после 1945 года. Морская Япония на Тихом океане воевала против морских США, в то время как континентальный Советский Союз воевал против континентальной Германии — и где же оно, извечное противоборство между Сушей и Морем? Спонсорами Исламской революции в Иране выступили базарные торговцы (мелкая и средняя торговая буржуазия). Базар всегда играл огромную роль в жизни городов в традиционных мусульманских странах. И в современной Исламской Республике Иран «люди базара» выступают как самая консервативная сила. Почему же Дугин не напишет, что в Иране Торговый Строй, соответствующий морскому типу цивилизации? Современная путинская «евразийская» РФ выступает как вассал NATO в деле подавления национально-освободительного движения народов Азии и Африки, попав в список стран с архаичным полуфашистским режимом, где сейчас находятся Израиль и Турция, а ранее были расистский режим ЮАР и салазаровская Португалия — ну где ее евразийская сущность? Таким образом, географическое расположение государства может влиять лишь на соотношение значения различных видов вооруженных сил (сухопутной армии, ВВС и флота), но нельзя обнаружить никакой связи между ним, с одной стороны, и типом господствующего режима и взаимоотношениями с другими государствами, с другой.

Цитадель мирового капитализма и ее враги

Показав несостоятельность пресловутого «первого закона геополитики», далее следует указать на неверность противопоставления Англии и США с континентальной Европой, особенно Германией. Сам Александр Гельевич наивно надеется, что объединенная Европа в союзе с Россией будет противодействовать гегемонии США в мире. Это является следствием его непонимания транснационального характера современного капитализма. В условиях современного мира, где основой экономики являются транснациональные корпорации, чьи предприятия могут быть разбросаны по всему свету, любой разрыв между США и Европой невозможен, так как он навредил бы обоим. Сейчас Западная Европа и Северная Америка плюс Япония являют собой единую цитадель мирового капитализма, единое пространство, однородное в экономическом (постиндустриальная экономика), политическом (буржуазная демократия, «права человека») и культурном (массовая культура для идиотов-обывателей) отношениях. Это верно отмечает А. Зиновьев, создавший концепцию «единого Запада», «западнизма»6, но не Дугин, который все еще мыслит устаревшими категориями межблоковой борьбы великих индустриальных держав. И зачем это Европе объединяться с Россией, чтобы вместе враждовать с США — что им мешает сообща выкачивать из России природные ресурсы? Напротив, в столкновении с «нецивилизованными» народами Запад всегда выступает единым фронтом — и примеры Югославии и Афганистана более чем убедительны.

В выборе врагов и друзей А. Дугина, этого пламенного апостола геополитики отличает крайняя субъективность. Например, он не любит ваххабитов даже не потому, что они враждебно относятся к России («евразиец» Хомейни, кстати, нас тоже не очень любил), а потому что они сторонники строгого морального образа жизни, а ницщеанцу-аморалисту А.Д. это не по вкусу. На основании чисто внешнего сходства он ставит знак равенства между ваххабитами и англосаксонскими пуританами. На самом деле, ваххабизм и пуританизм — это разные явления. Пуританизм возник в XVI веке как идеология буржуазии при переходе от феодализма к капитализму. Ваххабизм же возник в XVIII веке на территории Аравии, которая еще не выбралась из первобытнообщинного строя, и явился реакцией аравийских арабов на турецкое господство, проявлением их желания обрести силу и единство. В XIX веке ваххабиты принимали самое активное участие в национально-освободительной борьбе в Индии и Индонезии, например, во время великого индийского восстания 1857–1859 годов их отряды отличались наибольшей стойкостью и дисциплинированностью. И в современной Саудовской Аравии радикальные ваххабитские группировки выступают за свержение проамериканского режима и изгнание американских войск с Аравийского полуострова. Так что ваххабиты вовсе не такие «врожденные» атлантисты, как пишет о них А. Дугин. Напротив, в современных условиях они являют собой пример антибуржуазного протеста мусульманских народов Азии и Африки, пусть и выраженного в религиозной форме.

Ладно, ваххабитов шовинист А.Д. может не любить из-за их сепаратистской деятельности на территории России, ну откуда у Дугина столь страстная любовь к сионистам? Такая страстная, что при перечислении сателлитов США в Азии он даже не упоминает Государство Израиль, и доходящая до того, что причину деградации СССР он видит в исчезновении евреев из состава советской элиты. Вообще, Дугин обожает Государство Израиль как пример какого-то «третьего пути» между капитализмом и социализмом. И если, согласно нему, Россию населяет некая смесь хлыстов, спартанцев и древних римлян, то в Израиле живут одни хасиды в кибуцах. На самом деле, основу экономики Израиля составляют не «социалистические» кибуцы, а обычные капиталистические фирмы, велика роль и внешнего финансирования (безвозмездная помощь США составляет 3 млрд. долларов в год). Большинство израильских евреев, в отличие от арабов, ведет современный светский образ жизни и имеют мировоззрение современного типа, поэтому специалисты — социологи и политологи — относят Израиль к современной западной буржуазной цивилизации, даже несмотря на присутствие некоторого процента строгих приверженцев древнего иудаизма и географическое расположение этого государства. Та же кучка сошедших с ума сионистов-фанатиков, с которой поддерживает связь А. Дугин, не имеет в израильском обществе никакого влияния. Дружбу с ними он объясняет тем, что они «против Америки». Но они ругают Америку просто потому, что она им недостаточно помогает. Так же в свое время и Фидель Кастро ссорился с советским руководством, не помогающим, по его мнению, развертыванию революции в Латинской Америке и пошедшим на уступки американскому империализму. Наши подлинные союзники среди израильских евреев — это левые, совместно с палестинцами выступающие против буржуазно-шовинистического режима, господствующего в этой стране.

Гремучая смесь геополитики и расизма

У Дугина явно прослеживаются элементы расизма. Часто он пишет о расовой общности и расовых различиях. Например, предпосылкой для союза с Индией, с его точки зрения, является расовое родство русских и индийцев. Хотя в истории расовое родство никакого значения не играет: даже германские расисты, бывшие убежденными биологическими расистами, дружили с «расово чуждой» Японией и воевали с «расово близкой» Англией. А предпосылкой для союза с Ираном якобы является арийский характер шиизма, противоположный семитскому суннизму. Но наука давно опровергла все эти расистские ходульные домыслы о «арийских» и «семитских» религиях, и в частности, о «семитском» и «арийском» направлении в Исламе. Основоположником шиизма был иудей Абдаллах ибн Саба, и его первоначальными приверженцами — исключительно арабы. В Иране шиизм стал государственным вероисповеданием лишь в XVI веке, после воцарения династии Сефевидов. Исмаилизм, форма крайнего шиизма, и по Дугину, самый «арийский» Ислам, был государственным вероисповеданием в Фатимидском халифате (909–1171 гг.), включавшем страны Магриба и Сирию, населенные, в основном, арабами. Да и среди современных шиитов много арабов и азербайджанцев, которых «арийцами» никак не назовешь.

Вообще, геополитика и расизм, даже в самой мягкой форме, как у А.Д., вещи несовместимые. Для расиста местожительство (почва) не имеет значения, для него главное — кровь. Так, белый человек всегда остается белым, и на берегах Атлантики, и в сибирской «континентальной» глуши. Хотя идеи биологических белых расистов и неверны, но им все же не откажешь в логике. Согласно им, раз «белые» народы родственны, то они должны объединиться. У Дугина же расовое родство может служить предпосылкой для союза с Индией, а вот англосаксы, гораздо более русским родственные в этом плане, для русского народа не друзья, а заклятые враги. Где же тут логика?

И совсем уже нелепым является добавление в дугинскую кашу европейского традиционализма Р. Генона и Ю. Эволы. Р. Генон вообще не интересовался Россией и русскими, лишь однажды с долей презрения написал, что русские склонны имитировать черты и архетипы, свойственные восточным людям7. Ю. Эвола, ненавидя славянские народы, писал, что у них нет настоящей традиции8, упоминал что-то о «славянском стадном коллективизме» и считал, что Советская Россия, как и Соединенные Штаты, являются авангардом процесса деградации. Оба этих мыслителя посмеялись бы над А. Дугиным, проповедующим, что именно какая-то необычная сверхдуховность русского народа должна стать основой евразийской цивилизации, в которую, на правах вассалов, вступят сотни миллионов европейцев, индийцев, китайцев и др.

Игра в политику, игра в науку

Помимо изложения теоретической базы геополитики, Дугин на базе теории дает и множество практических советов, причем все они выходят полностью оторванными от реальной действительности. А.Д. с такой легкостью меняет границы государств и ловко заключает международные союзы, что создается впечатление, что он играет в какую-то увлекательную компьютерную игру, а не разбирает сложнейшие проблемы внешней и внутренней политики. Так, он запросто предлагает отдать Калининградскую область Германии и четыре курильских острова Японии, соединить Сербию, Македонию и Болгарию в одно государство, поддерживая уйгурских и тибетских сепаратистов, развалить Китай, разделить Восточную Европу между Германией и Россией и расчленить Азербайджан между Россией, Арменией и Ираном в случае, если последний «будет плохо себя вести». Такие «предложения» показывают полный дилетантизм Дугина в сфере международных отношений. Особенно показательна в этом плане его идея насчет Калининградской области, а вернее, не идея, а полная чушь, потому что еще ни одно государство добровольно не передавало и даже не продавало свою обжитую и обустроенную территорию (случаи с Луизианой и Аляской не в счет — когда они были проданы, это были совершенно дикие края). Но особенно хотелось бы коснуться точки зрения Дугина на национальный вопрос.

В дугинских опусах можно выделить еще одну характерную черту. Так, Дугин утверждает, что воплощение планов мондиалистов в жизнь ведет к стиранию самобытности разных народов. При этом, казалось бы, его, в первую очередь, как русского национал-патриота, бывшего члена общества «Память», должны волновать самобытность и уровень национального самосознания русских, а не евреев или папуасов. Но нет, он печется обо всех без исключения, примерно так же, как эколог о редких видах, занесенных в Красную книгу. Его «Евразийская империя конца» напоминает зоопарк, где каждый народ живет в своей клетке, и там, не сообщаясь с другими, блюдет свою самобытность. Привожу цитату: «Русские будут жить в своей национальной реальности, татары — в своей, чеченцы — в своей, армяне — в своей и т.д.»9. На самом деле, всем нам приходится жить в одной реальности, и в ней самобытность одного народа очень часто не сходится с другим. Так, сохранение чеченцами их национального характера мало совместимо с нахождением Чечни в составе Российской Федерации, а самобытность израильских сионистов, обожаемых А.Д., несовместима с самобытностью арабов-мусульман, отстаивающих мечеть Аль-Акса, ведь для того, чтобы восстановить свой храм, сионистам надо разрушить Аль-Акса. Но господин Дугин этого не замечает, он хочет быть одновременно националистом всех народов и фундаменталистом всех религий.

Итак, как мы видим, дугинскую геополитику нельзя отнести к сфере науки, потому что научное знание характеризуются такими чертами, как систематичность, рациональность, доказуемость, установление законов и закономерностей, а ничего этого у Дугина нет. Как сказал однажды А. Зиновьев, во всех собрании дугинских опусов под названием «Основы геополитики» он не нашел «ни одного понятия, ни одного утверждения, удовлетворяющего критериям науки»10. Поэтому вся эта геополитика ни в чем нам не может помочь в реальной жизни, она может служить только «мальчиком для битья» для настоящих историков, философов и политологов.

Но и к сфере идеологии, пусть и самой экзотической, геополитику в изложении А.Д. отнести нельзя. А причины следующие. Во-первых, из-за чрезмерного эклетизма, ведь рассматриваемая нами система представляет собой чудовищную мешанину элементов натурфилософии, мифологии, религии, различных идеологических течений, своего рода новую теософию. Во-вторых, в каждой полноценной идеологии наличествует свой субъект (у коммунистов — это рабочий класс или трудящиеся массы вообще, у националистов — нация, у либералов — атомарный индивидуум). У Дугина же такого субъекта нет, а то, что он пытается поставить на его место — некую «Евразию», «евразийскую цивилизацию» с непонятными границами и включающую в себя чуть ли не большую половину человечества, то всего этого не существует в природе. Думаю, что справедливо было бы сказать, что под всеми громкими словами о «Евразийской империи конца» таится банальный российский империализм, жаждущий занять место американского, но пока вынужденного играть роль шакала при тигре США. А закончить мне хочется словами Александра Зиновьева, вынесшего дугинским писаниям суровый приговор: «В основном это искажение реальности, оболванивание людей, манипулирование людьми» (11).

—————————————-

Примечания
1 Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить Пространством. — 3-е изд., доп. — М., 1999. — с. 28.

2 См. его книгу География победы. Очерки российской геополитики. М., 1998. — простое переложение собрания дугинских опусов «Основы геополитики».

3 Л.Н. Гумилев. Ритмы Евразии. Эпохи и цивилизации. — М., 1993. — с. 27.

4 Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить Пространством. — 3-е изд., доп. — М., 1999. — сс. 15–16.

5 Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить Пространством. — 3-е изд., доп. — М., 1999. — с. 18.

6 А. Зиновьев. Глобальное сверхобщество и Россия. — Минск, 2000.

7 Р. Генон. Символы священной науки. — М., 1997. — с. 24.

8 Ю. Эвола. Языческий империализм. — М., 1994. — с. 103.

9 Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить Пространством. — 3-е изд., доп. — М., 1999. — с. 258.

10, 11 Интеллект и его эрзацы // Атеней, № 2, с. 89.

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • 100zakladok
  • Add to favorites
  • Baay!
  • BarraPunto
  • Haohao
  • IndianPad
  • Internetmedia
  • Print
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • Ping.fm
  • Blogosphere News
  • LinkedIn
  • RSS
  • Tumblr
  • Live
  • Webnews.de

One thought on “Андрей Игнатьев: Анти-Дугин или мифы геополитики и реальность

  1. Вадим Цымбурский
    Геополитика с позиции слабости

    Александр Дугин — в наши дни самый популярный и раскупаемый автор из русских радикалов. Он сделал себе имя, насаждая воззрения европейских новых правых на почве русского национал-большевизма. За это Сергей Кургинян некоторое время назад отнес деятельность Дугина к «фашистскому этапу антирусской игры». По-моему, эта оценка продиктована прежде всего духом здоровой конкуренции. Ибо и Кургинян, и Дугин — корифеи публицистического постмодерна России с его парадоксальной игрой сценариями, которая порой напоминает причудливую «автономную реальность» компьютерных игр. В этом смысле десятки провалившихся кургиняновских сценариев не уступают дугинской серии статей начала 1990-х годов «Великая война континентов», где сталинские энкаведешники играли за атлантистов, а Анатолию Лукьянову была отведена роль Великого Магистра Евразийского Ордена.

    В продолжение идей Карла Хаусхофера о «континентальном блоке» и Жана Тириара о «евро-советской Империи» Дугин эксплуатирует популярный в нынешней России термин «Евразия». Хитроумно подменяя его специфически русский смысл («Россия-Евразия») общеевропейским, автор стремится побудить ленивых русских поработать на Большую Евразию. Мы узнаём, как Океан-Левиафан извечно борется с Континентом-Бегемотом. Триумфом Левиафана стала победа в «холодной войне» Соединенных Штатов, насаждающих теперь в мире свой Торговый Строй и крушащих при этом традиционные цивилизации и уклады. Чтобы отстоять независимость Большой Евразии, Россия-Евразия должна собрать мировой противоцентр — Новую Империю (или Империю Империй) — из любых сил, готовых войти в антиамериканскую игру. Призыв к соединению всех сил, воззрений и веяний, враждебных «открытому обществу» в понимании Карла Поппера, гремит и в одной из последних книг Дугина «Тамплиеры пролетариата (Национал-большевизм и инициация)» (М., «Арктогея», 1997). Такая «широта взгляда» как раз и делает Дугина вполне неприемлемым даже для тех, кто ненавидит то же, что ненавидит и он, но не готов к постмодерной беспринципной «противостройке» без различения духов.

    В дугинском проекте важнейшей частью Новой Империи должна стать Европейская Империя с центром в Германии. При этом Северной, прусской, Германии (которой Россия вернет Кенигсберг) предстоит интегрировать Балтику — от Латвии до Норвегии плюс Нидерланды. Вокруг Южной Германии соберется католический пояс от Польши до Хорватии, включая запад Украины и Белоруссии. Притянув к себе европейский Запад — Францию, Италию, пиренейские народы, эта империя вытеснит США из Средиземноморья и возьмет под контроль арабский Ближний Восток с Северной Африкой. Англия же как агент Левиафана станет «козлом отпущения», брошенным на съедение кельтским национализмам.

    Вторым ядром Новой Империи станет Иран. По Дугину, его зона протянется от границ Индии по Армению с прихватом постсоветской Средней Азии; сюда же примкнут «останки Турции или Турция после проиранской революции» (с.246). «Иранская геополитическая линия» пройдет через Дагестан, Чечню, Абхазию до Крыма, закрывая туда доступ туркам и саудовским ваххабитам — «проатлантистам». На востоке опасность для России со стороны либерализующегося Китая сможет сдержать только Тихоокеанская империя Японии — от Австралии по возвращенные Южные Курилы включительно. В зону ее влияния попадут также буддийские земли от Тибета до Маньчжурии, а заодно Монголия, Бурятия, Тува и, может быть, даже Калмыкия — ламаистский анклав в России.

    Что обретут русские при таком раскладе? Чтобы притянуть европейцев и азиатов к идее Новой Империи, Россия обязана открыть им невозбранный доступ к своим ресурсам. За это от первых она удостоится допуска к новым технологиям, а через вторых получит выход к южным океанам: границами России, по Дугину, станут границы континента! Внутри Новой Империи с Россией сольются Левобережная Украина и Северный Казахстан. Православный же пояс от Центральной Украины до Сербии получит особый статус: «Географически они принадлежат к южному сектору Средней Европы… в такой ситуации Москва не может… заявить о своем прямом политическом влиянии на эти страны» (с.376). Тут, скорее всего, возникнет своего рода европейско-российский лимитроф, тогда как во многих стратегических точках Средней Азии будет развиваться сотрудничество России с фантастически продвинувшимся на север Ираном.

    Чтобы Новая Империя уравновесила мощь США, России придется положить на чашу Большой Евразии свое ядерное оружие. Отрекаясь от статуса региональной державы и добывая себе мировую роль, Москва тем самым будет призвана развивать по преимуществу стратегические средства Третьей мировой войны, игнорируя и сворачивая те рода войск и виды вооружений, которые могли бы угрожать ее потенциальным союзникам по континентальному блоку и вызывать у них настороженность. По сути, Дугин обязывает Россию разоружиться перед этими соседями; как он полагает, ее возможные потери окупятся в большом противостоянии Америки и Евразии. Кроме того, чтобы не перенапрячься под грузом разнородных задач, России следует сосредоточиться на строительстве своей неопасной для соседей, но опасной для США армии, а сложные технологические задачи, в том числе разработку новых вооружений, передоверить европейским союзникам, интеллектуально оформляясь из их рук.

    Территориально Россия как часть дугинской Новой Империи должна будет получить куда меньше, чем того хотелось бы русским националистам: чего стоят сдача Южных Курил, Кёнигсберга, «особый статус» Крыма с учетом украинских и татарских интересов и т.д.! Но, оказывается, в рамках этой Империи Империй территориальный суверенитет обесценится в принципе. Границы, особенно российские, будут размыты; все этнические, религиозные и иные общины обретут суверенность культурную и смогут жить «в своей реальности», не имеющей выхода на уровень имперского обустройства. Это относится и к русским. Согласно Дугину, для улучшенного их размножения «факт принадлежности к русской нации должен переживаться как избранничество, как невероятная бытийная роскошь» — да только без всяких «претензий на государственность в классическом смысле» (сс.256, 258). Другие этносы и конфессии России должны чувствовать себя живущими не в «русском националистическом православном государстве», а «рядом с русским православным народом» в континентальной Империи, в которой все общины равны по статусу.

    Подведу итог этому проекту. Дугинская Россия — образование без явных сухопутных границ и пределов, не имеющее, в отличие от новых союзников, однозначной сферы влияния (Империи) вне области расселения этнических русских. В технологическом плане Россия попадает в жесткую зависимость от Европы, разоружается перед сильными соседями, но вместе с тем из страха, как бы те не перешли на сторону Левиафана, питает их своими ресурсами и защищает своими ракетами, авианосцами и пушечным мясом. Русские как таковые предстают крупной общиной без государственности в классическом (и, похоже, в любом ином) смысле, но с явным военным уклоном: этакими мамлюками Большой Евразии, которые трудятся на «высшую инстанцию» — ее разношерстных боссов, не имеющих между собой ничего общего, кроме антиамериканизма, и взбадривают себя миражами своей «невероятной бытийной роскоши», «высшего антропологического достоинства» и т.п. За эти-то миражи дугинские русские должны платить кровью, богатствами недр и технологической деградацией. Это при том что сам Дугин не исключает после одоления атлантизма большой драчки между «обустройщиками» Новой Империи.

    Бедный русский Бегемот! Твой выбор — стать жвачкой для Левиафана или пойти на шашлыки для всей Большой Евразии! Если наша «познанная необходимость» такова, то для чего вообще городить евразийский огород и бунтовать против Торгового Строя? Если все, что нам даст Новая Империя, — это возможность «жить в своей национальной и религиозной реальности», то Торговый Строй вполне позволит русским сподобиться этой же благостыни: в США «своей реальностью», не имеющей отношения к государственности, живут сотни сект.

    Книга не лишена интересных деталей. К ним я отнес бы в первую очередь возрождение идеи — из поздних работ Хэлфорда Маккиндера — насчет Восточной Сибири с Приморьем (так называемой Lenaland) как особого внешнего придела российской платформы, очень слабо с ней связанного. Дугину делают честь его предупреждения по поводу вызовов, с которыми Россия вскоре столкнется в этой «лимесной» тихоокеанской полосе. Но в целом геополитика такого рода сегодня — парадоксальный отзвук 70-х и начала 80-х годов, поры большого советского натиска на евроазиатские платформы незамерзающих морей. Ссылки на сложившуюся в то время «евро-советскую» программу Тириара да и попытки Дугина связать свои построения с духовным наследием советского военного руководства тех времен не случайны. В этих претензиях есть, вероятно, доля мистификации, но кажется вполне правдоподобным, что в геополитических писаниях нашего автора запоздало и с искажениями выговаривается, как блестяще обозначил ее Дугин, далекая от публичности «криптогеополитика» позднего СССР — геополитика «почтовых ящиков» и кружковых оппозиционных тусовок. Тогда панконтинентализм как перспектива естественно вытекал из ситуации нашей Империи, сегодня же он выглядит альтернативной программой «разделки Бегемота», звучит призывом «сдаться Евразии».

    Не случайно, дугинская оценка евразийско-атлантистской контроверзы в сфере военного строительства постсоветской России полностью перевернута по отношению к той форме, в которой эта же контроверза, согласно «Конспирологии», представала для СССР. Тогда атлантисты из КГБ якобы делали ставку на ядерные мускулы ради лучшей сделочной позиции в конвергенции с США, добродетельные же евразийцы из ГРУ стремились развивать обычные вооружения ради покорения континента под советскую лапу. Сейчас же у Дугина все стало наоборот. Антлантисты держатся за обычные вооружения дабы поссорить нас с соседями по континенту, настоящим же евразийцам никакого оружия не надо кроме такого, которое могло бы пугать американцев. Сдаемся Евразии, господа! Что конкретно можно означать — реверанс Кургиняну! — капитуляцию перед той частью Запада, которое возьмется объявить себя «лидером Великой Евразии»

    И, наконец, замечу, что для Дугина как стилиста губительно полное отсутствие контролирующей самоиронии. Нужно большое дерзновение, чтобы назвать свой опус «Тамплиеры пролетариата» после бессмертных слов Умберто Эко о том, что «бывают сумасшедшие и без тамплиеров, но которые с тамплиерами — те самые коварные». То же касается и «Основ геополитики». Как воспринимать горделивый тезис, будто русские «в первую очередь… являются православными, во вторую — русскими и лишь в третью — людьми» (с.255)? Так ведь и представляешь себе злоключения супружеской черты, оказавшейся родителями православного русского… зверя.

    Повторю здесь ту же оценку дугинских построений, которую уже давал и в устных выступлениях, и в печатных: это несомненно геополитика с позиции слабости, но еще большая беда в том, что это — очень плохая геополитика с позиции слабости.

    http://www.apn.ru/publications/article17003.htm

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.